О литературе Переводы Стихотворения Публицистика Письма А. Якобсон о себе Дневники Звукозаписи
О А.Якобсоне 2-ая школа Посвящения Фотографии PEN Club Отклики Обновления Объявления






Марина Концевая1

Анатолий Якобсон – пьющий рыцарь2

Анатолий Якобсон, 1978г.

"...я смолоду ориентировался на те
представления о человеческом достоинстве
и о профессиональной чести, без которых
всякое литературное дело есть ложь".

Анатолий Якобсон о себе

Трудно писать о человеке, с которым не был знаком. Это – с одной стороны, с другой стороны, я знакома с таким количеством замечательных людей, которые были с ним знакомы и которые говорят о нем по сей день с восторгом. Анатолий Якобсон был поистине невероятной харизаматической личностью. Самое явное доказательство тому, что спустя 32 года после его трагического ухода из жизни на его 75-летие собралось так много людей. Зал маленького общества имени Ури Цви Гринберга в Иерусалиме был переполнен, люди стояли в коридоре, в проходах и все время просили усилить звук микрофона, чтобы можно было хотя бы услышать (увидеть за головами стоящих было невозможно) выступающих.

В зале висели портреты Анатолия Якобсона – человека с ясным лицом и каким-то очень страстным взглядом; на фото – оно же использовано и на обложке книги "Памяти Анатолия Якобсона" - он стоит на фоне какого-то явно иерусалимского пейзажа и держит в руках сумку, набитую книгами.

Якобсон – поэт, филолог, педагог, переводчик, автор блестящей книги о Блоке "Конец трагедии" и лекции, прочитанной во 2-й знаменитой математической московской школе – "Романтическая идеология" (лекция впоследствии стала одним из шедевров лидературы Самиздата), он редактор знаменитой "Хроники текущих событий", большой любитель выпить и большой любитель женщин, да еще к тому же боксер, - Якобсон ушел из жизни по собственной воле и слишком рано, прожив всего 43 года 4 месяца и 29 дней...

Если собрать воедино все, что было сказано на этом вечере об Анатолии Александровиче Якобсоне, о Тоше, как называли его друзья, - то вырисовывается портрет удивительно честного до страсти человека, человека с безукоризненным вкусом к литературе и к слову, человека, так страстно любящего жизнь, что когда ему становилось плохо, он жить переставал и так однажды и перестал – навсегда. Это, конечно, была болезнь, - говорил на вечере его сын Александр Якобсон. Но по всему тому, что рассказывали знавшие Анатолия люди, - ему было просто слишком больно жить – без любимой работы, без общения с учениками, без возможности творить...

Хотя, по признанию Владимира Фромера, - Якобсон сам себя называл Антеем. "Я могу творить, только когда чужое воображение указывает мне путь", - как-то сказал он Фромеру. В то же время переводы Якобсона заслужили самую высокую оценку прекрасных поэтов, среди них – и Ахматова, и Самойлов; ценили Якобсона и замечательные литературоведы – Омри Ронен и М. М.Бахтин, Л. К. Чуковская. Своим учителем он сам считал Юлия Даниэля. Вообще, если перечислить всех, кто ценил этого человека, и всех, кто его любил, а к этому добавить имена тех, кого он переводил и о ком он писал, а затем еще познакомиться с выпущенными им "Хрониками текущих событий" - получится почти полная картина истории 20-го века: попытки осознать российскую жизнь сталинских и послесталинских времен, оценить красоту, которую Якобсон находил в русской словесности и блестяще умел передать это своим ученикам.

"Он был идеальным учителем для идеальной жизни", - сказал о нем на вечере один из его учеников Исаак Розовский. Только жизнь совсем не идеальна. Но нашлись выступавшие на вечере и знавшие Анатолия Якобсона, которые считали его счастливым человеком: так говорил о нем Виктор Коган, Эли Люксембург, Павел Литвинов. О его удивительной доброте говорил Лев Меламид. На вечере звучали песни, которые любил Якобсон: магнитофонная запись тридцатилетней давности в исполнении Людмилы Коробицыной песни "Летят утки" прозвучала как привет из прошлого, спели любимые песни Толи сестры Айнбиндер и Сергей Чесноков исполнил несколько песен Галича – также одного из любимейших авторов Якобсона.

Хочется верить, что Якобсон все же был счастливым человеком, потому что только в весельи можно сочинить такие замечательные частушки:

Нашу область наградили
Дали орден Ленина.
До чего же моя милка
Мне остоебенила!

Или знаменитое (сочиненное уже в Израиле): "Над арабской мирной хатой гордо веет жид пархатый". И пародии на известные стихи Михалкова: "А из нашего окна Иордания видна, а из вашего окошка даже Сирия немножко". Об остроумии и ярком характере Якобсона замечательно говорил ведущий вечера – поэт Игорь Губерман. Он же и процитировал частушку, назвав ее "гениальным образцом народного творчества", при этом подчеркнув, что народ вообще ничего не пишет, а пишут интеллигенты – и эта частушка Якобсона – яркое тому подтверждение. Кстати, авторство еще одной частушки, которую Якобсон любил читать на своих уроках во 2-ой матшколе в эпоху культурной революции в Китае, - также приписывают ему:

На столе стоит графин,
Рядом четвертиночка.
Мой миленок – хунвейбин,
А я – хунвейбиночка.

Но вообще-то Якобсон был человеком "пушкинского призыва", как сказал о нем Юлий Ким. "Способностью преодолевать и опережать время Якобсон, помимо мужества, обязан, конечно, своему нравственному инстинкту и своему доверию к людям", - пишут о нем на Мемориальной странице в его честь ученики. Спустя столько лет не только его друзья и близкие, но и ученики, давно ставшие старше своего учителя, собираются почти каждый год и вспоминают Анатолия Якобсона.

Сборник воспоминаний к 75-летию со дня рождения Анатолия Якобсона подготовили Александр Зарецкий и Юлий Китаевич.

Марина Концевая
Марина Концевая

На вечер 6 мая пришла одна из его учениц3 и попросила разрешения прочитать стихотворение какого-то латиноамериканского поэта4 в переводе Якобсона. Она прочла его наизусть, и были там такие строки:

"Плохо коль певец беднее,
Чем батрак в рубахе рваной
Но без сладкого обмана,
Без надежд любви – страшнее".

И я подумала, что, наверное, этому человеку невероятной душевной и духовной щедрости когда-то стало так плохо, что он ушел. Но любовь к нему стольких людей сохранилась. Теперь остается лишь найти способ связать поколения, чтобы поколение детей тех, кто пришел на этот вечер, тоже могло бы оценить живую и свободную мысль человека, прожившего жизнь удивительно достойно – Анатолия Александровича Якобсона.

Иерусалим
Май 2010


1) Марина Концевая, журналистка, живет 25 лет в Иерусалиме. В Израиль репатриировалась из Москвы, где была близка к кругам отказников и принимала участие в преследуемых властями  пуримшпилях в 80-х годах в Советском Союзе. (Прим. Л. Меламида)

2) Опубликовано на интернет-сайте ZMAN.com 7 мая 2010 http://www.zman.com/news/2010/05/07/73935.html (Прим. А. Зарецкого)

3) Наталья (Гелина) Григорьева, жительница Маале Адумим, Израиль

4) Франкестен


Мемориальная Страница