Зеэв Султанович

Отрывок из книги "Ури Цви Гринберг. О Боге, о мире, о времени нашем"


Ури Цви родился в 1896 году а небольшом местечке "Белый Камень" в Восточной Галиции. Его рождения было связано с семейной легендой. Мать рассказывала ему, что когда ее беременность подходила к концу, была полная луна. Она светила через окошко. Матери было страшно. Ей было больно и тяжело рожать. "И вдруг, - говорила она, - я увидела дедушку Ури. Он улыбнулся мне, поднес цветок и сказал: - Выходи, выходи, выходи. - И сразу мне стало легче, и ты родился". Так в ночь на Суккот вместе с полной луной появился новый Ури, новый "огненный" человек, названный по имени своего прадеда.

Ури - это "светоч", и "пламя". Ури Цви Гринберг был назван по имени своего прадедушки Ури из Стрылиська, прозванного в народе "обжигающий ангел" - пламенная личность.

Может быть, есть и другие еврейские дети, которые родились в полнолуние,и дедушки приходили во сне или наяву к их матерям. Но они были просто евреи, а Ури Цви родился в семье хасидских цаддиков-адморов: это и Мейер из Перемышля, и Ури из Стрылиська. Отец его также был хасидским цадиком, он имел общину, небольшую, но свою.

Когда Ури Цви исполнилось полтора года, семья переехала в город Львов, - позднее столицу Западной Галиции, в то время входившей в состав Австро-венгерской империи. Львов - университетский город, с традциями.

В 16 лет Ури Цви публикует свои первые стихи на идиш и на иврите. Его печатают почти во всей еврейской периодике: и в одесском "Шилоахе", и во львовском "Аткуфа", и в варшавских изданиях.

1914 год - переломный год для всей Европы - стал переломным годом и для него. Первая мировая война. Австро-Венгрия находится в состоянии войны. Ури Цви - призывник. Его посылают на сербский фронт, в Черногорию. Он видит все ужасы реальной действительности. Войн отрывает его от прошлого и силой, страшной силой забрасывает в настоящее - совершенно иное настоящее, которое трудно было увидеть из окон дома хасидского цаддика во Львове, - в другую Европу, к другим людям. Война открывает в нем иные душевные источники, другие чувства. Раньше он писал о любви, об осени, о тумане, о пейзажах родных мест. Сейчас - все совершенно иное. И стихи теперь другие: о Сербии, о фронте, об окопах, о сербах и боснийцах, о церквях, мечетях. Совершенно иные темы, иные чувства! Приблизительно через год пребывания на фронте, в 1915 году, вышел первый сборник стихов Ури Цви Гринберга "На полях войны", а затем еще один, на идиш, "В грозные времена".

В 1918 году солдат австрийской армии Ури Цви Гринберг возвращается домой. Произошла революция. Австро-венгерская империя распалась, и, естественно, во Львове произошел погром, естественно потому, что это было само собой разумеющимся результатом революции: власть стала слабее. Позднее он напишет о том, как стоял перед ним Иван Степанович, уткнув штык ему в грудь. Полсантиметра, полсекунды до смерти. За что? За что? Ведь это уже не на фронте, и он - не враг империи.

Бессмысленность войны становится намного страшнее в бессмысленности или осмыслении того, что происходит с ним как с евреем. Это ощущается поэтом особенно остро при осознании им своей судьбы как судьбы еврея.

Ури Цви был воспитан в еврейском духе, он прекрасно понимал, что значит еврейство. Но прежде все это было теорией: делать надо то-то и то-то: так говорили отец, мать, дедушка, все остальные. А что это значит? В чем экзистенция еврейского существования?

И он приходит к одному из основных понятий своей поэзии, питавшему ее до конца его жизни, - у евреев кровь иная! Но только душа, не только обычаи, не только язык другой. Кровь другая, пусть она стоит больше, или меньше, но она другая. Вся та жизненная сила, которую мы как-то понимаем и чувствуем через слово и через понятие "кровь" - иная. Целую жизнь он трудился надо тайной понимания крови - что же это такое? И что же это за существо такое - еврей, и как надо обращаться с кровью отдельного еврея, с кровью всех евреев? Через это преломляется все.

Какова должна была быть душевная сила поэта, не говоря уже о поэтической силе, чтобы воссоздать образы матери и отца, убиенных в Катастрофе Второй Мировой войны и показать их так, что дух останавливается? Трудно дышать, до такой степени они более чем живые. В каждой строчке мы прикасаемся к тайне еврейского существа, еврейской крови, еврейской души.

После того, как Львов отошел к Польше, ставшей самостоятельным государством, Ури Цви устанавливает связь с группой молодых еврейских писателей, поэтов, художников. В нее входили Марк Шагал, Перец Маркиш, Мелех Равич, Моше Брудерзон, Марк Шварц. Еще во Львове он издает сборник своих стихов на идиш "Мефисто", который находит живой отклик среди литературной богемы в Польше. В том же 1929 году Гринберг переезжает в Варшаву и вливается в литературную жизнь этой компании.

За одну из поэм, написанную в этот период на идиш "В царстве креста", где Гринберг обращается к образу Христа, он, по требованиям цензоров, за оскорбление национальных святынь был изгнан из Польши. Ему едва удалось бежать, с фальшивым паспортом, который он достал у одного из товарищей.

В Берлине он присоединяется к самому яркому авангарду того времени. Его притягивают взрывная энергия, революционность, отказ от привычных, кажущихся ханжескими норм морали, переоценка всех - человеческих, национальных, нравственных - ценностей. Призрак коммунизма, уже давно гулявший по Европе, достиг и Восточной Европы, где разгулялся вдоволь. Революционный накал, протест против всего старого, переворот во всем - это было близко Гринбергу.

В этот период еврейская молодежь, пламенная, революционная, должна была выбирать: идти с красными или идти с сионистами. Путь Ури Цви был в Сион. И это было на всю жизнь. Он жил этим выбором. Каждый раз, каждый год он выбирал заново - Сион, еврейство, еврейский народ, еврейские дела.

Он мог выбрать себе другой поэтический путь - путь чистого искусства - писать сонеты, романтическую лирику. Он близок был к этому, он чувствовал это очень глубоко и очень лично. Он мог бы заниматься только этим, и тогда получил бы всю славу, все призы, все премии. Он не только не избрал этот путь, он объявил всем, что избирает другой путь. Он объявил всем, что во время переворота в сознаии еврейского народа писать сонеты, значит, быть предателем.

Эталоном поэзии, мэтром поэзии является страна, является народ, является плоть и кровь его личная и каждого человека, и нации в целом, и страны. Ури Цви все более проникается национальной идеей еврейского народа. Он еще левый, еще социалист; конечно, не марксист. Ури Цви был привержен социализму праведника. Да, плохо, что есть богатые, очень богатые и очень бедные. Надо помочь бедным. Плохо, что есть люди, которые наживаются на чужом труде. Работа, созидание, труд - ценности самои по себе. И еще оставаясь социалистом, Ури Цви становится сионистом. Если кто-либо спросит: каким сионистом он стал, герцлианским, вейцманским? - он не сможет ответить. И никто не ответит. Он знает только, что будет правильным уехать в Эрец Исраэль. И правильно - трудиться в ней, и созидать в ней, чтобы родился новый еврей. И если придет какой-нибудь "иван-степанович" со штыком, то новый еврей с обновленной еврейской кровью и напугет его, и посмеется над этим "иваном-степановичем". Такого рода сионизм. В 1923 году он покидает Берлин и едет в Эрец Исраэль.