От тельца Аарона до тельцов Шарона*
И до еврейского государства на филистимском берегу
Не бывало у нас такого единства всего народа,
На радость ухмыляющемуся врагу.
Все кричат в один голос: "Без Иерусалима!"
"Зачем нам это старье?" - говорит ниспровергатель.
"Зачем нам эта скала?" - говорит предприниматель.
"Этот город свят для всего мира", - говорит писатель.
И даже в сердцах сикариев и зелотов,
Для которых Иерусалим доныне был самым священным оплотом,
Он померк. И с болью гляжу я в лицо измены
И вижу, как все надежды становятся тленом.
______________________________________________________________
*Шароном автор называет противопоставляемый Иерусалиму район побережья, и в частности - Тель-Авив, поэтому выражение "тельцы Шарона" нужно понимать примерно как "грехи Тель-Авива".
ГОРНИСТ
В чужбине на всех инструментах я песни играл;
Цветущие яблони душу томили весной,
Пронзая меня непонятной, но смертной тоской;
А рядом река тевтонов блестела, как ртуть...
И в море играл я на лире... и волны морские рекли:
"К вершинам ступай, а низкие кровли забудь.
Смотри: пред тобою лес, а над ним небеса.
Там птицы парят; а над птицами - пояс светил;
А выше светил поднимается только мечта:
Одна лишь мечта достигает такой высоты,
И лишь на одном инструменте мечту эту можно сыграть -
На горне из горнего Храма! И создан для этого - ты.
Будь горнистом! Твой меч и твой щит - Божий горн!"
И ответил я: "Да!" - ибо понял, чего мне всегда
Не хватало, пока я играл на цевницах пустых,
Сыну скитальцев Сионских, чьей скорби огромнее нет,
Сыну страдальцев за Бога, богов кроме Коего нет...
Мир все равно разделен на своих и чужих.
Будь горнистом! Вокруг тебя - тьма.
Играй что есть сил - и, быть может, приблизишь рассвет.
И вот я играю, играю всей жизнью своей -
И рассвет, золотой и кровавый, я вижу вдали.
От музыки, словно от солнца, расходится свет,
И место, где я стою, - пядь Эдемской земли.
КОНЕЦ
Я здесь один пока еще служу
Отчаянному, праведному гневу...
Но вслед за мной придет к тому колодцу,
Откуда пьют страдания и гнев,
Другой поэт, похожий на меня,
И станет жечь сердца словами боли.
Целую и приветствую его.
