На Холме Саула, перед Иерусалимом, на высоком склоне, покоится она теперь — под необъятным роскошным куполом, над зеленым простором хвойных лесов, напоминающих ей о любимых соснах Подмосковья.
Как высоко вознесла ее судьба к месту последнего пристанища! Словно в награду за все, что выпало ей одолевать. Ибо немало на свете людей, кого жизнь одарила столь же щедро, — но ни у кого, как у нее, не отбирала она свои подарки с такой лютой неутомимостью!
Но ни мужества, ни света отобрать не смогла.
Стал Израиль подобен Аиду. Ах, наверно, там легкие сны — Там, на склоне, где дальние виды В обрамлении вечной весны. Знать, судьба ее переметнула В эту землю, за тысячи миль, Чтоб она бестревожно уснула, Как когда-то прабабка Рахиль. Здесь, у края великой пустыни, Легче воздух, свободней полет, Чем в российской безвылазной глине, Что и душу навек засосет. Над землею прадедовской рея, Она горних достигнет высот, И трагический голос Орфея Пусть обратно ее не зовет. Сроки кончились, кончились числа, Впереди всеобъемлющий свет, Начинаются новые смыслы, Для которых названия нет.
|
