Елена Игнатова

«МОЯ ЖИЗНЬ — ЭТО РАБОТА…»

Иерусалимский журнал




«…теперь, когда жизнь достаточно длинна, виден путь — не одно бездорожье…», — писал Владимир Портнов в одном из поздних стихотворений. Теперь, когда его жизненный путь оборван смертью, я помню о нем с восхищением, болью и нежностью. Мы познакомились много лет назад в Ленинграде, в доме переводчиков Владимира Ефимовича Шора и Инны Яковлевны Шафаренко. В этом доме царили интеллигентность, доброта, трудолюбие, его хозяева любили и высоко ценили Владимира Портнова и, приезжая из Баку, он всегда останавливался у них. Красивый, доброжелательный, медлительно-важный, он в свои сорок с небольшим лет был еще молод, но нам, двадцатилетним, казался человеком почтенного возраста. В то время Владимир Портнов был известен как переводчик французской поэзии, но, пожалуй, не меньше — как автор статей в журнале «Новый Мир». В поздних стихах он скажет об этом времени: «Я стал печататься в журнале Общих Мест, /подававшихся как Неслыханная Новизна. / Он походил на пулеметчика, / который отстреливается до последнего патрона. Правда, это была своего рода киносъемка, / а не настоящий бой…», однако его опубликованные там статьи — никак не из разряда «общих мест», он был умным и прозорливым критиком. Но главной страстью Владимира Портнова были стихи, он преображался, когда говорил о них; знал наизусть, казалось, всю русскую поэзию и блистательно переводил французских поэтов XIX столетия. Эта поэзия, с ее величавыми интонациями, грандиозной пышностью образов, изысканной пряностью метафор была переложена Владимиром Портновым в прекрасные русские стихи. Но больше ее тяжелого великолепия — золота, античных камей, драгоценных эмалей — я люблю в переводе Владимира Портнова «простые», мелодичные стихи, например, Марселины Деборд-Вальмор или вот это — Поля Верлена:



Синее небо над кровлей,
Мир и покой.
Дерево тихо над кровлей
Машет рукой.

Звон с колокольни соседней
Еле плывет.
Птица на ветке соседней
Песню поет.

Господи, вот они, звуки
Буднего дня.
Эти смиренные звуки
Мучат меня:

— Плачешь? А что же ты сделал?
Вспомни скорей.
Что, непутевый, ты сделал
С жизнью своей?

Стихи Владимира Портнова так же мелодичны и просты, в них воспоминания о бедном детстве, о хорошем времени армейской службы, о нищей идиллии городских окраин, где обитают любовь, сострадание и красота. Эти стихи наполнены множеством примет жизни и времени, закрепленных в его слове и памяти. Та же зоркость и ясная мудрость присутствуют в биографической повести Владимира Портнова «Нищая идиллия» — лирических воспоминаниях о его детстве в предвоенном Баку.

Мы создали свою жизнь —
или она возникла сама.
И была она оборотной стороной
того страшного или парадного,
что было где-то за нами или над нами.
И, может быть,
может быть, —
да простит меня Бог, если это не так, —
она была не оборотной стороной,
а лицом.


Владимир Портнов повлиял на многих людей, но, пожалуй, никто не обязан ему больше чем я. От него я услышала первые слова литературного признания, он публиковал мои стихи в Баку, а в многолетней переписке помогал мне найти свой «путь в бездорожье». Когда мы встретились в Израиле, его мнение и оценки по-прежнему значили для меня очень много. Вскоре он переехал в Цфат, продолжал переводить французскую поэзию, а в 2002 году выпустил книгу «Избранные стихи». В последние годы Владимир Портнов тяжело болел, и все же я не думала, что мне предстоит передать весть о его смерти его петербургским друзьям.


Теперь моя жизнь — это работа,
которую я умею делать, —
и мне доставляет хмурое удовлетворение,
что в ней нечего больше менять —


написал когда-то Владимир Портнов…











Новости   |    О нас   |    Имена   |    Интервью   |    Музей   |    Журнал   |    Библиотека   |    Альбом   |    Поддержите нас   |    Контакты