Лорина Дымова

ДВА РАССКАЗА

Иерусалимский журнал



ЖИЛ НА СВЕТЕ РЫЦАРЬ БЕДНЫЙ...


Тот, кто упрекает меня в непоследовательности, не так уж неправ. Согласна. Утверждала, что вообще не воспринимаю мужчин, и вдруг - на тебе: изумление, восторг, невнятные междометия! Но ведь у любого правила бывают исключения, и давайте признаемся честно: если бы их не было, то наша монотонная, до последней запятой предсказуемая жизнь окончательно превратилась бы в тоскливую жвачку - что за жизнь, если нечего ждать? А так всегда остается надежда: вдруг этой самой жизни опротивеет свое же собственное бездарное течение да и сойдет она с рельс, и пустится во все тяжкие!..

Кто же мог предположить, что в нашем районе, в этом стоячем омуте, где каждое лицо знакомо тебе, как собственное отражение в зеркале, кто бы мог ожидать, что по нему легкими стопами вдруг прошествует доблестный рыцарь из средневековой баллады?

Стройная худощавая фигура. Бледное лицо, обрамленное длинными, слегка вьющимися волосами. Осанка, выдающая аристократа уж не знаю в каком поколении, отрешенный взгляд. А черные свободные одежды явственно указывали на то, что залетел он не только в наш район, но и в наше столетие по чистой случайности.

Кстати, было не исключено, что он действительно “залетел”, поскольку вполне мог оказаться и инопланетянином.

Разумеется, когда я рассуждала о мужчинах, я вовсе не имела в виду разных там принцев или героев рыцарских романов, - я говорила о типах вроде моего соседа по дому, которого никогда не видела, но чей бархатный, без единой ворсинки голос вот уже в течение года слышу в одном из соседних окон.

А рыцари - да разве можно принимать их в расчет, когда говоришь об обыкновенной, свойственной нам всем жизни?

...Я шла за ним по пятам, как зачарованная, не в силах оторвать глаз от его мужественного, тронутого легкой сединой затылка, и готова была так шагать целый день, а потом вечер, а потом ночь...

Он не видел меня и шел по нашей замусоренной улице, прямой и тонкий, как хлыст, сосредоточенно глядя перед собой.

Дойдя до супермаркета, он замедлил шаг...

И этим вызвал у меня удивление.

Неужели?..

Преодолев некоторое внутреннее колебание, он подошел к стеклянному входу, дверь гостеприимно раздвинулась, и рыцарь решительно вошел в магазин.

Рыцарь из средневековья и - супермаркет?!

Какое-то противоестественное смешение жанров.

Это требовало объяснения.

Ну разве что - где-нибудь за пределами нашего города и нашего времени в стрельчатой башне мрачного замка его ожидает трепещущая возлюбленная, и он решил побаловать ее изысканным лакомством?..

Интересно, что он купит? Персиковый нектар? Варенье из лепестков роз?

Я вошла в супермаркет.

Увидела я его сразу, благо магазин был пуст. Он уже пробивал в кассе (представляете, рыцарь - “пробивал”!) покупки. Схватив первую попавшуюся банку, я чуть ли не бегом устремилась к кассе, однако между мной и рыцарем успела втиснуться толстая тетка с кудельками и щеками свекольного цвета.

Мой герой выложил из тележки вилок капусты, банку томатной пасты и пучок сельдерея.

- Позвольте, неужели в средневековых замках тоже варят борщ? - удивилась я, но тут же поняла, что в моем мозгу произошла путаница, и свекла, необходимая для борща, в рыцарском наборе отсутствует. Я спутала ее с двумя пылающими щеками дамы, стоящей впереди меня, которая, к моей досаде, затеяла долгие выяснения отношений с кассиршей. Кассирша темпераментно объясняла ей на иврите, что надо хотя бы иногда включать мозги и не тащить в кассу все, что попадается на глаза; несколько раз она убегала что-то выяснить у администратора, а мой доблестный рыцарь тем временем по-хозяйски сложил свою добычу в пакет и степенно вышел из супермаркета, прямой и величественный.

И дверь, как занавес в театре, торжественно задвинулась за ним.

Выскочив на улицу, я поняла, что потеряла своего героя навсегда. Его нигде не было. Ни на улице, уходящей вправо, которая просматривалась чуть ли не на полкилометра, ни в переулке, начинающемся в двух шагах от супера - его я пробежала до самого конца.

Рыцарь растаял в воздухе, подтвердив свое неземное, нематериальное происхождение. Я не исключала, что где-то в этом каменном лабиринте, объединяющем супермаркет, банк и другие необходимые для счастья учреждения, среди дверей, узких проходов и галерей существует волшебная дверь, подобная дверце, прячущейся за нарисованным очагом в каморке папы Карло, и дверь эта ведет в прошлые времена, откуда рыцарь и появился.

Однако это странное исчезновение могло подтвердить и другую гипотезу - об инопланетном происхождении героя. Ведь на стоянке возле супера его вполне мог поджидать межпланетный корабль, который во мгновение ока взмыл в небеса и скрылся в бесконечной вселенной еще до того, как я вышла из магазина.

Ощутив легкую грусть, я медленно побрела домой, и пакет с совершенно не нужной мне банкой зеленого горошка больно бил меня по ногам.

“Мамаша, а не могли бы вы для разнообразия немного помолчать? Заткнуться, так сказать... - встретил меня, когда я вошла в свою квартиру, знакомый голос, звучащий в невидимом окне. - А то всё учите, учите, а я и сам кого хошь научу. Не дурак. Как-никак, старшим бухгалтером был на фабрике. И не в какой-нибудь дыре, а в Житомире..”.

Я закрыла все окна, а на кухне так даже опустила жалюзи - чтобы ни один звук не проникал в мой дом. Этот тип каждый день изгалялся то над матерью, то над женой, блистая своим ядовитым, как ему казалось, остроумием, и я его ненавидела. То, что доносилось из других окон, где говорили на иврите, такой жгучей ненависти во мне не вызывало, очевидно потому, что три четверти сказанного я не понимала и все речи воспринимала как уличный шум: что-то вроде оглушительного грохота стройки. Зато от этого бедствия не могли спасти никакие жалюзи: мои невидимые соседи беседовали с таким остервенением, что в шкафу у меня тревожно звенела стеклянная посуда. Когда же они врубали на всю мощность еще и музыку, я немедленно отправлялась гулять, и должна сказать, что за последнее время у меня сильно улучшился цвет лица, поскольку на воздухе я проводила довольно много времени. Кстати сказать, и своего рыцаря встретила я в одну из таких прогулок - так что, поистине, из любого зла можно и должно извлекать добро.

“Если вас, мамаша, что-то не устраивает, я бы на вашем месте переехал жить в другое место. Человек должен быть способен на поступок! Вот я, например..”.

- О-о-о! - взвыла я и метнулась в комнату, окна которой выходят на другую сторону - подальше, подальше от проклятого окна!

Я открыла дверь на балкон, тихонько включила Вивальди и, сев в кресло, закрыла глаза. И мгновенно увидела почти плывущую над землей стройную черную фигуру.

Откуда он взялся?.. Случайно забрел в наши края? Или новенький? Только что переехал и осваивает район? Если так, то я встречу его еще тысячу раз, а если забрел случайно - то, определенно, для того, чтобы меня утешить: дескать, нет, не все рыцари на земле вымерли, подобно мамонтам, мир не так безнадежен - не надо отчаиваться!

А что касается этого типа, ну, из соседнего окна... Так не все же такие, хотя, к сожалению, имя им - легион.

...Как он сказал? “Человек должен быть способен на поступок”? Это матери-то старушке, которой, судя по голосу, лет восемьдесят! А его незабываемый перл, обращенный уже к жене! “Любовь, моя милая, это не только урвать для себя, но еще и поделиться с мужем!” И это говорит всегда свободный, не работающий мужик женщине, которая, опять-таки судя по отсутствию ее голоса в окне на протяжении всего дня, вкалывает, как негр, с рассвета до звезд. Нет, определенно, природа в воспитательных целях объединила все самые ненавистные для меня мужские черты именно в этом типе и поселила его рядом со мной - чтобы ежедневно напоминать мне о том, что время романтики ушло безвозвратно.

Но рыцарь, рыцарь!..

Друзья мои, если у вас вдруг возникнет желание увидеть принца или просто благородного героя средневекового романа, не обязательно идти для этого в кино. Попробуйте прогуляться в супермаркет вашего района, и совешенно не исключено, что там вы с ним и встретитесь. Во всяком случае, со мной именно так и произошло: дня через два, в следующий же мой поход в магазин, я снова увидела стройную фигуру в черном, рассеянно бродящую между полками. Все та же блуждающая улыбка, нездешняя бледность и взгляд, обращенный в себя. И как красив!

Я опять взяла лишь пакет молока - чтобы как можно скорей проскочить через кассу и не упустить, как в прошлый раз, моего героя. Дождавшись, когда он, вволю набродившись по пустынному супермаркету, подошел к кассе, я встала за ним, почти вплотную, исключив возможность вторжения очередных кудельков в мою личную жизнь.

Та-ак, чем же он решил побаловать свою принцессу на этот раз?

Томатная паста, капуста и пучок петрушки - тот же самый ассортимент. Странно питаются эти рыцари!

И почему каждый раз томатная паста, когда можно купить помидоры? Отличные помидоры по три шекеля за килограмм.

...На этот раз я шла за ним след в след, как ходят волки, и если бы наша обувь оставляла на асфальте отпечатки, сыщики были бы уверены, что по улице шел один человек. Поднявшись по прямой улице, мы дошли до первого поворота, свернули направо - и я поняла, куда делся в прошлый раз мой незнакомец. Далее мы пересекли переулок и через проходной двор, о существовании которого я не подозревала, вышли к... моему дому.

Странно... - подумала я.

Он миновал мой подъезд и неторопливым шагом направился к соседнему. Явно, он шел по знакомому маршруту - в походке ни малейшей неуверенности, ни даже крошечного знака вопроса.

Кто у него тут живет?.. Родственники? Друзья?.. Из всех известных мне обитателей второго подъезда никто не годился ему не только в двоюродные братья, но даже в самые далекие знакомые.

Сопровождать его дальше было невозможно. Я остановилась.

Где-то на третьем или четвертом этаже сначала открылась, а потом захлопнулась дверь. И наступила тишина.

“Вечно вы, мамаша, всем недовольны!” - традиционно встретил меня знакомый голос, когда я открыла свою дверь.

Я бросилась на кухню и закрыла окно.

“Но почему ты всегда покупаешь томатную пасту? - укоризненно спросил старушечий голос, звучавший, несмотря на закрытое окно, достаточно отчетливо. - Я же просила помидоры. И не петрушку, а укроп!.”.

“Петрушка - кладезь витаминов, - назидательно изрек невидимый философ. - И капуста, кстати, тоже”.

“Вот и ешь сам свою капусту, - огрызнулась старушка. - А у меня от нее с души воротит…”

...Минуточку, подумала я, пронзенная догадкой, минуточку! Да ведь это же мой рыцарь! Мой несравненный герой!!! Это его покупки: капуста, петрушка. И снова он купил бедной старушке вместо помидор томатную пасту!.. Ну что мне с ним делать?

“Вы, мамаша, вообще темная женщина, - неодобрительно сказал рыцарь. - А вот я, между прочим, читал в газете, один ученый пишет, что кто употребляет капусту, тот живет на четыре с половиной года дольше. А некоторые даже на пять лет и три месяца. И на вашем месте я бы прислушался к мнению мирового светила, ведь на моя, а ваша жизнь движется, так сказать, к закату. Вам что, помешают еще четыре с половиной годика, а?”

Так вот почему неизменный вилок капусты! Ну конечно же, разве в средневековом замке думают о борще? О долголетии, только о долголетии! Непроясненной, правда, остается томатная паста вместо помидоров...

“А от помидор ваших один вред!” - пояснил мужской голос, и я, приоткрыв окошко, затаила дыхание, чтобы не пропустить ни слова из затевающейся новой лекции, но в это мгновение внезапный шквал музыки из квартиры слева, будто громадная штормовая волна, ударил в мое окно и чуть не сбил меня с ног; взволнованно зазвенели в шкафу бокалы из богемского стекла, мир померк, всё исчезло: и капуста, и мировое светило, и голос, щедро и бескорыстно рассыпающий перлы.

Я плотно закрыла окна, опустила все жалюзи, даже на балконе, взяла с полки рыцарский роман, который почему-то не прочла в юности, и отправилась в скверик.

В конце концов, здоровый цвет лица - тоже не последнее дело.





ТАКОЙ ВОТ ПАРАДОКС!


Он идет слегка подпрыгивающей походкой, высокий, стройный, длинноногий, с букетом вызывающе красных цветов, притягивая к себе внимание всех, ну, буквально, всех встречных. Несмотря на хмурость и серость февральского дня, он в светлых, почти белых джинсах, а на губах у него, подобно солнечному блику, то появляется, то исчезает улыбка.

Он переходит улицу перед нашим остановившимся у перекрестка автобусом, и я кивком показываю подруге на это диковинное зрелище: мужчину с цветами. Взглянув на нее, я вижу, что и она неотрывно смотрит на длинноногого пешехода, однако на лице у нее замерла вовсе не восхищенная, а насмешливая улыбка.

- Ты знаешь, куда он идет? - спрашивает она.

- Куда?

Мне любопытно, что она об этом думает.

- Делать предложение, - объясняет подруга. - Давно собирался, но все время что-то мешало. То командировка, то невеста заболела гриппом с осложнениями. К тому же ее тетка этот брак не одобряет. А сейчас ему как раз прибавили зарплату, и он решил, что самое время.

- Ты его знаешь? - удивляюсь я.

- Откуда? - удивляется подруга.

- Ну, такие подробности!..

- А у тебя есть другие версии?

Подруга без улыбки смотрит на меня.

- Ну… Идет на день рождения к собственной матери… - неуверенно произношу я, и подруга саркастически улыбается. Впрочем, я и сама чувствую неубедительность своего предположения. - Или идет на день рождения к своей приятельнице…

- …чтобы, когда гости разойдутся, сделать ей предложение, - радостно заканчивает моя подруга.

- Но разве сейчас это так делается? - не сдаюсь я. - Это раньше и не здесь. Это в пятидесятые годы и в Курске: предложения, цветы, тетки…

- А он из Курска, - невозмутимо подтверждает подруга. - Его мама так научила. И друг его так женился. А теперь его очередь. А то, что он перевалил в другую эпоху и в другую страну, он и не заметил. У него же одна извилина!

- Почему это? - обижаюсь я. - По-моему, вполне симпатичный человек. Это ты из зависти, что он не тебе несет цветы.

- У меня такой уже был, - возражает подруга. - Второй муж. Характерно, что тоже любил ходить в белых штанах. И цветы все время мне покупал, правда, на мои же деньги. Я зарабатывала, а он покупал.

- Не работал? - удивляюсь я. - А что же делал?

- Как тебе сказать… - задумывается подруга. И добавляет загадочное: - Бакенбарды фигурно стриг.

- Парикмахер? - догадываюсь я.

Подруга отрицательно мотает головой, а в глазах у нее возмущенное непонимание: как я могла такое даже предположить!

Я бросаю подозрительный взгляд на красавца с цветами, шагающего как раз рядом с моим окошком: его бакенбарды подстрижены аккуратной фигурной скобкой со сложной загогулиной внизу.

Я с изумлением, чуть ли не с испугом, смотрю на подругу.

Она тоже взглядывает на предмет нашего раздора и с удовлетворенной улыбкой говорит:

- Ага… Точь-в-точь!

Автобус, наконец, трогается, алые гвоздики исчезают из вида, оставив в моей душе глубокую царапину разочарования. Мы молчим. Подруга чувствует себя виноватой в том, что у меня испортилось настроение, и ищет какую-нибудь нейтральную тему для разговора.

- Зима, а как тепло! - говорит она. - В Москве сейчас, наверное, гололедица.

Я киваю. Собственно, она ни в чем не виновата.

- Знаешь, почему я не люблю зиму? - спрашивает подруга.

- Холодно?

- Поэтому тоже, - миролюбиво соглашается подруга, - но главное - я именно зимой всегда развожусь. Чаще всего как раз в гололедицу.

Я опять удивляюсь, но стараюсь, чтобы подруга этого не заметила: согласитесь, странно, когда у человека в моем возрасте на лице постоянно написано удивление.

- Мой муж, - продолжает подруга, - в гололедицу поскользнулся на улице и загремел в больницу. Когда я вечером прибежала к нему с работы, он был уже в гипсе, а около него сидела девица, годная ему по возрасту в дочки, с ногами, не помещающимися в палате, и прожекторами вместо глаз. Он сказал, что это свидетельница. Что она как раз проходила мимо и по просьбе врачей отвезла его в больницу. “И осталась тут навсегда?” - поинтересовалась я, потому что с тех пор прошло уже часов шесть. “Она ждет, чтобы пришел кто-нибудь из родных и сменил ее”, - объяснил муж. “Я давно хотела с вами познакомиться”, - подтвердила свидетельница. “С утра?” - спросила я. “Почему с утра? - не поняла девушка. - Еще с тех пор, как вы попросили меня пойти с Толиком вместо вас на Пугачеву. Ну, у вас еще болели зубы! Помните?”. “Ах, вот с каких пор! - сказала я и нежно улыбнулась мужу. - А можно, милая девушка, я вас попрошу еще об одном одолжении?” Свидетельница робко кивнула и, чуя неладное, вопросительно посмотрела на то, что буквально десять минут назад я еще считала своим мужем. “Я попрошу вас ни при каких обстоятельствах не покупать для Толика молочные продукты жирностью больше трех процентов. Холестерин, алкоголизм, печень. И ничего сладкого - на подступах диабет. И из больницы его забирать придется вам. Причем к себе домой”.

Свидетельница сидела ни жива ни мертва. “А вы?..” - пролепетала она. “А у меня болят зубы, - объяснила я и для большей убедительности потрогала рукой щеку. - Вам опять придется меня заменить, милочка”. “Но, может быть, к тому времени зубы пройдут? - девушка хватается за эту мысль, как утопающий за соломинку. - Он долго здесь пролежит, у него тройной перелом… Может быть, пройдут?..” - чуть ли не рыдает она. “Не пройдут!” - уверенно обещаю я и, весело помахав оцепеневшему от ужаса мужу, выскакиваю из палаты.

- Ну и что было дальше?! - мне так интересно, что я уже не скрываю любопытства. - Она действительно ходила к нему в больницу?

- Понятия не имею, - пожимает плечами моя приятельница. - Я с ним встретилась уже в суде, когда нас разводили. И вид у него, надо сказать, был довольно жалкий.

- Но бакенбарды были в порядке? - острю я, пытаясь соответствовать подруге.

- Какие бакенбарды? - удивляется она. - Ах, ты о Викентии! Нет, это был уже другой муж. Третий. У него не было ни бакенбардов, ни волос - голова голая, как коленка. Не понимаю я эту дылду: и что там можно было любить?

- Слушай, а сколько всего их у тебя было?

- Кого? Мужей? - уточняет подруга. - Да кто же их считает? Много было. Может, пять, может, шесть - какая разница? Все одинаковые. Вот как этот - с цветами.

- Но как же можно жить, если так ко всем относиться? - возмущаюсь я.

- Как жить? Отлично! - восклицает подруга и вскакивает с места. - Пока! Мне сходить. Звони!

И выпархивает из автобуса.

Когда примерно через полгода я собралась замуж, меня раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, мне хотелось показать Владика моей многоопытной подруге, чтобы она, пока не поздно, высказала о нем свое мнение. Но, с другой стороны, я боялась, как бы своим скептическим взглядом она не разрушила то хрупкое состояние взаимной упоенности, которую мы с Владиком испытывали по отношению друг к другу и которая, собственно, и привела нас к решению соединить две упоенности в одну. И все-таки осторожность и благоразумие взяли во мне верх, тем более что я была уверена: в моем Владике даже моя привередливая подруга не сможет найти никаких изъянов.

- Давайте вместе поужинаем, - согласилась она. - Знаешь кафе “Момент”? В семь вечера. Я приду с Егором.

- Что это еще за Егор? - удивилась я. - Я его знаю? Видела?

- Видела, - кивнула она.- Один раз. Ты вспомнишь.

Я вспомнила.

Увидев подругу с букетом алых гвоздик, еще даже не взглянув на ее спутника, я уже знала, кто он. Он был все в тех же светлых джинсах, а его бакенбарды были подстрижены с таким изобретательным изяществом, что представляли собой подлинное произведение искусства.

- Здравствуйте, - улыбнулся Егор. - Мне Людмила о вас много говорила.

“Мне о вас тоже”,- чуть не заложила я подругу, но вовремя спохватилась.

- Все хорошо! - проворковала подруга, решительно закрывая собой амбразуру, из которой на нее, она чувствовала, огневым вихрем вот-вот устремятся мои вопросы. - А вы, насколько я понимаю, Катин счастливый избранник? - обратилась она к Владику.

Владик смутился.

- Да… Вот мы решили… Объединиться… Так сказать… Пожениться…

- Надолго? - деловито осведомилась Людмила.

- Что надолго? - не понял Владик.

- Людмила шутит! - теперь уже на амбразуру бросилась я и, сделав подруге страшные глаза, поспешно сменила тему: - Как вам вон тот столик у окна?

Ужин прошел на славу. Егор пил водку фужерами и рассказывал анекдоты из репертуара армянского радио. Я позавидовала его памяти: анекдоты были не менее чем двадцатилетней давности и совершенно не смешные. Зато Владик был на высоте. Пил только минеральную воду, был галантен и молчалив, а если иногда острил - то исключительно удачно. У меня не было сомнений, что на этот раз Люда вынуждена будет признать, что не все мужчины одинаковые. За нашим столом это было видно невооруженным глазом.

Когда мужчины ушли курить, я буквально набросилась на Людмилу:

- Ну как?!

- Не вариант! - покачала головой она.

- Как не вариант? - изумилась я. - Как не вариант?! Интеллигентный. Не болтун. Высокий. Чем он тебе не нравится?

- Нравится. Но не для брака.

- Почему?

- У него подбородок раздвоен.

- И что???

- Значит, бабник. И вообще ты не в его вкусе.

- Я? Не в его? Вкусе?! А почему же он решил жениться?

- Из соображений целесообразности. Вообще-то ему нравятся миниатюрные брюнетки. Он рыжий и длинный как удочка, а значит, крупные блондинки не его стихия.

- Он не рыжий, а блондин, - обиделась я, - и не как удочка, а хорошего роста.

- Как хочешь, - пожала плечами Людмила. - Но имей в виду, что он алкоголик.

- Он же не пьет!!!

- Это сейчас. Потому что в завязке. Но не навек же!

- Какая ерунда! - раздраженно оборвала я ее. - Ладно, скажи лучше, откуда ты выкопала свое сокровище?

- Егора? Да я с ним примерно месяц назад в одном доме познакомилась. Его невеста бросила, так у меня просто сердце разрывалось смотреть, как он убивается. Пожалела человека.

- И что теперь?

- Замуж зовет. Говорит, зарплату прибавили, можно и жениться. Маме в Курск написал.

- Действительно в Курск? - не поверила я.

- В Курск, - кивнула подруга.

- А ты?

- Да неохота. Был у меня уже такой - ничего хорошего. Но, с другой стороны, и другие были тоже не подарок. Не за кого замуж выходить, не знаю, что делать.

- А я знаю! - зло сказала я. - Вот специально выйду за Владика, чтобы доказать тебе, во-первых, что не все одинаковые, а во-вторых, что в таких делах твой опыт ни черта не стоит!

- Ну-ну, дерзай! - благословила меня подруга.

С Владиком мы разошлись через полтора года. Он оказался хроническим алкоголиком, имеющим неодолимую тягу к женскому полу - особенно к миниатюрным, кошачьего типа брюнеткам.

О том, что мы разошлись, я сообщила Людмиле, когда все уже было давно позади. Она не удивилась.

- Разошлись? Из-за чего?

- Жадный, - соврала я. Не могла я допустить, чтобы она сказала: “А я что говорила?”

- Да ну? - не поверила она. - Никогда бы не подумала! У него же уголки губ загнуты вверх! И глаза широко расставлены. Нет, - она уверенно и энергично замотала головой, - ты что-то темнишь. Не сходится!

- Представь себе, что и ты иногда ошибаешься!

- Ошибаюсь? - она недоверчиво пожала плечами. - Первый раз в жизни… Слушай, - надежда, как молния, блеснула в ее глазах, - а ты не врешь?

Встретив мой кристально честный взгляд, Людмила сникла: рушилась вся система ее жизни, которая до сих пор действовала безотказно, как мясорубка фирмы “Ротел”.

Однако признаться в обмане было выше моих сил.

- Нет, это какой-то парадокс! - пробормотала она и, совершенно потерянная, пошла прочь.

Явно, это был не лучший день в ее жизни.



Новости   |    О нас   |    Имена   |    Интервью   |    Музей   |    Журнал   |    Библиотека   |    Альбом   |    Поддержите нас   |    Контакты