 |
"MADE IN CHINA"
|
 |
В русской газете сообщалось, что с завершением советской власти многие артиллеристы продолжают ходить в касках, ожидая приказа товарища Сталина... Жиды и комиссары проводят среди них разъяснительную работу, но артиллеристы испытывают недоверие к новому командному составу, сомневаются и курят папиросы "Прибой"...
Витя отложил газету и посмотрел на Илью Марковича.
— "Институт жидов и комиссаров" был отменен еще в двадцатых годах, — сердито прокомментировал Илья Маркович.
— А я, знаете, посчитал это неудачной метафорой, — заметил Витя. — Как "поджигатели войны", что ли.
— Настоящие публицисты улицы метут. А вот дрянные устроились по блату и печатают, понимаешь, про какого-то Марата Лошака, будто его собираются утвердить на должность главного раввина русской православной церкви. А этого Маратика Лошака, — Илья Маркович поднял палец, — мы еще по Караганде знаем, он всю жизнь был вор, мусульманин и басмач.
— Россия, все-таки, непредсказуемая страна, — сказал Витя. — А с нашего Ближнего Востока нам все еще и видится в особом свете.
С улицы послышался какой-то необычный шум, взвыла полицейская сирена, и Илья Маркович с Витей подошли к окну. Из-за угла соседнего дома показались запыленные советские военные в касках, которые нестройно топали за развевающимся красным знаменем, волоча за собой пушки на колесах.
— Это кто?! — спросил Витя шепотом.
— Таки артиллеристы! — хлопнул себя по бедрам Илья Маркович. — Давай быстрей вниз!
Колонна встала на перекрестке на красный свет. Сержант-знаменосец опустил древко знамени на асфальт и вытер платком пот под каской.
— Сколько батарей? — подбегая, спросил Илья Маркович.
— Сотни тысяч, — доложил сержант.
— А старший — кто?
— Командир Лошак Марат Оскарович. Но он в Москве пока остался — документально оформить измену Родине на всех и еще кое-какие бумаги.
— А почему именно к нам? — вмешался Витя. — Зачем непременно сюда?
— Потому что у вас страна, которая регулярно ведет боевые действия, и живет, значит, по Уставу гарнизонной и караульной службы.
— Это вместо того, чтобы демобилизовываться, они в Израиль прибыли, — свистящим шепотом сказал Вите Илья Маркович. — А ну, спроси их, кто они по национальности.
— А кто вы по национальности? — спросил Витя.
— Мы — галахическая военщина, — объяснил с апломбом рябой артиллерист. — За слезы наших матерей! Песни народные знать надо, земляк.
Зажегся зеленый свет, и колонна двинулась через перекресток.
— А делать у нас что будете? — засеменил сбоку Витя. — Делать что?
— Артиллеристы обязываются участвовать во вражеской летной деятельности посредством зенитных снарядов. Так и передай.
— Ребята, а есть кто из Караганды? — выкрикивал с другой стороны колонны Илья Маркович, с трудом поспевая в ногу со всеми. — Ну, хоть один, а?
— Караганда-тараманда, — передразнил усатый ефрейтор в ржавой каске. — Девки свободных профессий пусть целину поднимают. А по национальному вопросу мы поддерживаем вашу международную страну евреев. Склады поставим, пушки будем беречь и кушать фаршированную рыбу. Дед, каску продаю.
— Зачем?
— Бери так, на! — ефрейтор снял ржавую каску и надел Илье Марковичу поверх шляпы. — На мотоцикле по Тель-Авиву гонять весной, знаешь, как каштаны отскакивают...
— Товарищи, товарищи! — задыхаясь, говорил Витя. — Что ж вы так неожиданно? Только вот во вчерашней газете было... А вы уже...
— Не боись, — подмигнул рябой артиллерист. — Тебя, земляк, командиры, случайно, не учили иметь затруднения в интимной сфере?
— Что?..
— Сидоров у нас интеллигентный военный, — ответил за рябого ефрейтор. — Это он так матюкается.
— Потому что в армии без ругательств нельзя, — объяснил Сидоров. — А вот в чем главное артиллерийское достоинство?
— В чем?..
— "Осознание своего места в расчете орудия является одним из секретов счастья". Это еще майор Декарт сказал.
— Декарт был не майор, — тревожно заметил Витя, но другие солдаты громко засмеялись и посмотрели на него как на дурака.
Витя остановился, и колонна прошагала мимо. На противоположной стороне улицы сиротливо стоял Илья Маркович в ржавой каске и чиркал зажигалкой.
— Боже мой! — сказал Витя. — Это катастрофа! Раз властям наплевать, надо немедленно сообщить в "Южное ироническое общество" ответственному за красноармейские убеждения...
— Бросьте, не надо впутывать масонов, — произнес Илья Маркович.
— Масоны — говно. Будем наблюдать. Может, само рассосется.
Они медленно пошли по улице, и Илья Маркович купил по дороге в киоске синюю пачку папирос "Прибой".
— Ага! Ждали, — удовлетворенно сказал он, рассматривая картинку. Вы заметили, я уплатил не десять шекелей, а двенадцать копеек, и Шломо взял как миленький.
— Он, наверное, русский шпион, — убито сказал Витя. — В северной Африке с пятидесятых годов было полно советских военных баз.
— Так будете папироску?
— Что вы, не курю... А у них у всех от сапог, наверно, ноги плохо пахнут. Там, где назначат места дислокации, жилье теперь подешевеет.
Русские газеты на следующий день вышли с аршинными фотографиями артиллеристов и комментариями. Общее мнение было, что в русле проекта предвоенной дружбы народов прибытие формирований надо приветствовать, поскольку личный состав безусловно потенциален, артиллеристы будут исполнять мужской долг, женившись на одиноких дешевых девушках. Единым махом, писали газеты, ликвидируем проституцию и докажем всем, что не красота, понимаешь, а порядок спасет мир!
— Ну! Артиллерийская паранойя большевистской ориентации! — отшвырнул газету Илья Маркович. — Я вчера просматривал "Атлас местечковых народов мира", так там, куда ни ткни, везде Израиль на каждой странице. То от Нила до Евфрата, то от Кубани до Волги... И везде кибуцы, кибуцы… Имени Урицкого, Рутенберга и этой бабы, как ее... Розы Люксембург. А военные ведь по карте ориентируются. Что вы хотите?
— И пить они будут не соевое "Шампанское", — проницательно заметил Витя.
— Они не будут пить соевое "Шампанское". — Илья Маркович помахал над собой ржавой каской. — Я пожилой человек, я служил в артиллерии. Я видел, что пьют артиллеристы. Хоть вы и взрослый, я не могу вам сказать...
Витя в отвратительном настроении спустился вниз, сел в свои розовые "Жигули" и поехал в редакцию рекламной газеты "Альтшуллернатива", где работал вторым издателем.
В приемной его ожидала женщина в панамке.
— Я Люся Предущенко! — заявила она. — А не Пердущенко, как у вас напечатано.
— Извините, вкралась опечатка. Это вы наемный работник, у которого один из родителей урод?.. — наугад спросил Витя, боком продвигаясь в кабинет. — Мы вам действительно отвечали в статье по поводу Службы национального страхования.
— Я — автор! — заорала женщина. — Где моя реклама?
— Ой, простите, — вдруг вспомнил Витя, — ваша творческая деятельность, кажется, состоит в том, что вы наплевываете маком черно-белые исторические картины? да?
— Я оставляла вам для рекламы репродукцию картины "Физкультурницы приносят товарищу Жданову в жертву собаку Павлова". А вы дали портрет бандита Семы Чернопацана. Что вы себе думаете?
— Я человек из семьи с безукоризненным юридическим прошлым, — чопорно ответил Витя. — Если мы ошиблись, я напечатаю вашу репродукцию. Или верну деньги!
Он снял со шкафа мандолину и начал пощипывать струны, всем видом показывая, что разговор окончен.
— Вы со своей балалайкой невероятный инвалид! — бросила женщина и ушла, хлопнув дверью.
— Вот, вроде культурная страна, — обратился Витя к заглянувшему на шум Альтшуллеру. — Но несовпадение менталитетов страшное. Какая-то Пердущенко. потом артиллеристы. Лошак... И климат, кстати, отвратительный. Надо что-то делать.
— Нужны деньги, — сказал Альтшуллер. — Если б вы были женаты, я бы тайком убил вашу жену, а страховку поделили. Единственный способ в этой стране заработать. Я должен банку двадцать шесть тысяч!
— Вы бы сами могли жениться, — желчно сказал Витя.
Он отложил мандолину и сел к компьютеру сочинять статью про Исламскую Сионистскую Организацию из Средней Азии, которая по примеру американских евангелистов собрала Израилю на абсорбцию миллион долларов.
"Возникает ситуация автоматического кретинизма, — отстукивал на клавиатуре Витя. — Парадокс постсионизма заключается еще и в том, что многие дети советских бытовых антисемитов стали израильскими агрессорами, а их малограмотные родители вместо "русских партий" упорно голосуют за "Ликуд""...
В четверг, возвращаясь вечером с работы, Витя увидел на скамейке возле подъезда Илью Марковича, который курил "Прибой" и читал газету.
— Полюбуйтесь, что пишут! — сказал он. — "Открытие европейских социологов: оказывается, Лолита — это и есть "великая американская мечта"! А вот здесь, в корреспонденции из Нью-Йорка, сказано, что единственной в мире страной, членом ООН, в которой окончательно решается еврейский вопрос, — является Израиль!
— Дайте сюда! — Витя бегло просмотрел первую и вторую полосы, затем сложил газету и вернул Илье Марковичу.
— Ясно, — сказал он. — Знаете, с тех пор, как я живу здесь, у меня нет чувства направления. Мне иногда снится, что я играю на аккордеоне и напеваю на мотив "Темной ночи" про каких-то трех шлюх у дороги. Одна курит сигарету, другая плюет через дырку в зубах, а третья вообще, пошла и села в кусты...
— У вас есть музыкальное образование? — участливо спросил Илья Маркович.
— Конечно, я же настройщик.
— В этом климате музыка звучит хмуро. Это потому, что инструменты рассыхаются?
— Нет. Это потому, что здесь фортепиано электрические, без души, — объяснил Витя. Я не верю в электричество, поэтому работаю в газете.
— Слушайте, пойдемте в парк, — встрепенулся Илья Маркович. — Что-то у меня в носу не так хорошо. Некультурно сморкаться на асфальт, а платков не продают.
— Я как-то служил здесь в охране, и тоже без носового платка, — оживленно начал вспоминать по дороге Витя. — Стерег клуб пенсионеров банка Апоалим. И тоже что-то в носу зачесалось. Так я решил при всех незаметно дунуть ноздрей в сторону, чтобы лишнее вылетело. А дунул — и вылетела здоровенная сопля...
— И что?
— Уволили, конечно.
— Что ни говори, Израиль — цивилизованная страна... — останавливаясь, сказал Илья Маркович. — Только о-о-очень маленькая. Вот плюнешь не так или сморкнешься, и попадешь в хуль, чтоб они были здоровы.
— Что?
— "Хуль" на иврите — заграница. Я думал, вы знаете... Кто это нам рукой машет?
Они подошли ближе и поздоровались с рябым мужчиной.
— Да это же артиллерист Сидоров! — шепнул Витя. — Который матюкается
— Товарищ солдат, как устроились? — громко спросил Илья Маркович,
— Спасибо. Вложил вот вчера доллары. Буду содержать кровать милосердия в доме краткосрочных переживаний на улице Бальфур.
— А другие солдаты?
— Служат... — неопределенно ответил Сидоров.
Витя с Ильей Марковичем прошли еще несколько шагов и увидели группу людей, обступивших скамейку, на которой стоял человек в кипе и с массивным православным крестом на груди.
— Ой! Это Лошак!.. — сказал Илья Маркович. — А ведь говорили, он в России остался оформлять измену.
— Таким образом, — громко вещал Лошак, — новое православное течение в иудаизме совместно с Исламской Сионистской Организацией может стать основой объединения религий в новый Союз Советских Социалистических Республик от Инда до Евфрата и от Кубани до Волги.
— А синагоги будут? — громко спросила белокурая курносая девушка.
— В новых синагогах мужчины и женщины будут молиться рядом, — ответил Лошак и пронзительно посмотрел на Витю синими глазами. — И будут вместе окунаться в микву.
— Без купальных костюмов! — уточнил Сидоров.
— Только по престольным праздникам, — отрезал Лошак.
— Вот и у нас в обществе завелись артиллеристы... — сказал по дороге домой Илья Маркович. — Как вы думаете, что будет?
"Артиллеристы, Сталин дал приказ!" — пропел Витя. — Думаю, ничего страшного. Не те времена
— Я благодарен Хрущеву, — сказал Илья Маркович. — Если бы не он... Вы — молодой человек. Не помните.
— Мне пятьдесят два! — обиделся Витя. — Я все помню. Мне даже недавно приснилось, что я лежу с Хрущевым в постели и с такой нежностью, с таким пристрастием целую его в лоб. И жалуюсь ему: "Никита Сергеевич, говорю, подумайте, государственный советник юстиции третьего класса получает всего сто восемьдесят рублей! Это же соответствует званию генерал-майора..." А он почему-то насупился и молчит.
— Так что вы хотите? Вы же беспартийный, а он все-таки был первый секретарь.
— Да-а... — вздохнул Витя. — В этом жутком климате теряется грань между действительностью и воображением... Я днем выхожу из машины, начинаю ее запирать — вижу, что-то не так. Под ноги глянул, батюшки, я ведь тени не отбрасываю!
— Это солнце было в зените.
— Я не дурак, все понимаю. Просто факт-то страшный!
— Хрущев не все успел сделать, — продолжал Илья Маркович. — Он очень правильно ставил перед академиками вопрос о борьбе с физическим вакуумом. Ведь что получается? Эта среда обладает колоссальной эквивалентной плотностью, которая в десять в девяносто пятой степени раз превышает плотность воды. И мы не сгустки материи в этой среде, а пузыри... Да с пузырей — какой спрос?
— Вот именно... Знаете, мне на работе Альтшуллер как-то признался, что у нас абсолютно неправильно на все смотрят. Он, конечно, корыстный человек, но регулярно читает энциклопедию и слушает Голос Китая. Он мне говорит: вот вы представьте, что пошли на спектакль какого-нибудь Театра на Малой Бронной и стоите себе в перерыве в очереди в туалет. И тут к вам подходят сзади ангелы и тихо говорят, что вы сейчас стоите не в уборную, а находитесь в Потоке... Есть, понимаете, от чего прийти в замешательство!
— Дао, — глубокомысленно проговорил Илья Маркович. — Конечно, китайцы... Ведь они, обратите внимание, первыми и придумали артиллерию.
— Боже мой! Порох, ракеты!.. Теперь я, кажется, догадался! — останавливаясь, воскликнул Витя. — Послушайте... артиллерия, телевизоры, зонтики, чеснок, кроссовки, компьютеры, часы, телефоны, вся одежда и даже фильмы теперь китайские... Как же мы раньше не поняли!
— Хрущев разорвал отношения с китайцами, — сказал Илья Маркович.
— Но его сняли... И вот теперь везде Китай. Ведь почему кругом все такое непонятное и странное? Потому что философия жизни сейчас везде тоже китайская. А у нас никто и иероглифов толком не знает!
Витя внимательно посмотрел на Илью Марковича.
— Что вы смотрите? — насторожился Илья Маркович. — Я еврей.
— А я?
— Не знаю...
— Идемте! — решительно сказал Витя. — Идемте. Альтшуллер научил меня готовить рис.
— Ох, этот Альтшуллер. — вздохнул Илья Маркович, опираясь на Витин локоть. — Если бы люди знали! Если бы они знали, как он прав!..
|
|
