Елена Аксельрод

МЕЖДУ ПАЛЬМОЙ И ЛИПОЙ

Иерусалимский журнал

*   *   *

Н. и Л. Кутиковым

Когда-то была я слегка опальной,
Но никогда — гражданкой великой.
Вот и теперь — лишь уставлюсь на пальму —
Нехотя взглядом встречаюсь с липой.
Зелено, холодно — жарко, голо —
Мутная явь, наподобие клипа.
Пальцы пальмы сжимают горло —
Перед глазами маячит липа.
Жизнь маскарадная, все понарошку —
Рукопись стала крошкой-кассетой.
Села на корточки, глажу кошку —
Даму дородную полусвета -
Свет загорожен наполовину,
Ибо окошки завешаны липой.
Месят дожди поселковую глину,
Щебет, урчанье, чавканье, всхлипы.

Завтра я с пальмой махну на свиданье,
С гордой любимицей полного света.
Снова урчание и щебетанье.
Ливня усердного песенка спета —
Ливня, которому я подпевала
Вместе с далекими, милыми — вами.
Было ли это иль не бывало?
Что же мне делать с моими правами
В небе метаться в поисках крова,
Если любое жилье иллюзорно,
Если былое пристанище — слово —
В тине озерной, в сухости горной
Не разглядеть, не найти, не присвоить?
Рукопись смыта, стерта кассета.
Пальма и липа, одни вы — живое —
Дети дождя, порождение света.

2003


*   *   *

Отгороженный дождем,
Пруд прикинулся дорогой,
Черным глянцевым листом,
Распластавшимся полого.

Отгороженный прудом,
Лес прикинулся горою
С переливчатым хребтом,
Под которой мы с тобою,

Не забыв про лес и пруд,
Поселились ненароком,
Где знакомый наш верблюд,
Повернувшись лысым боком,

Нас встречает что ни день —
Та же поза, тот же профиль.
Как ему стоять не лень —
Без фалафеля, без кофе?

Благо, туча не грозит,
Благо, ни дождя, ни града.
Только высохший зенит,
Только мы и небо рядом.

2003



*   *   *

Я возвратила ссуду,
Сдала свои дела,
Смахнула всю посуду
С разбитого стола.
Но черепки сверкают —
Часы, недели, дни —
И будто намекают:
Очнись, нам жизнь верни!
Те лунные тарелки,
Тот лиственный узор
Не так уж были мелки,
Коль помнишь до сих пор
И полдень на поляне,
И полный до краев
Кувшин хмельных желаний,
Неосторожных слов.

2003


В ПАЛИСАДНИКЕ

Может, от неприютности,
может быть, с непривычки
Полюбила я, как родного,
тощей земли клочок.
Вон как за жизнь цепляются
плюща-бедолаги косички,
Скорей расплетайтесь, милые,
а коль приуныли — молчок.

Здесь баловница-землица.
Копнешь — и уткнешься в камень.
Как ухищряются корни
смягчить неуступчивый нрав?
И вот ладони лимона
глажу своими руками,
Сбитый ветром фонарик
загорается между трав.

Горькую кожуру я накрошу в бутылку…
Вихрами плюща заслонившись,
сядем с гостями за стол
И распечатаем вместе от Господа Бога посылку —
Пляшущий палисадник
и на опохмелку — рассол.

2003



*   *   *

Я в детстве не была ребенком,
Я в зрелости не стала взрослой,
Не заливалась смехом звонким,
Страшилась лишнего вопроса,
Сама не спрашивать старалась.
Десятки лет недоуменья
В тяжелый ком сплелись под старость,
Но не прибавилось уменья
Ни друга спрашивать, ни Бога,
За кем бежать, играя в салки,
Как не судить о ближних строго,
Не замечать в колесах палки,
И, не оглядываясь — мимо —
В качалку — с музыкой и книжкой…
Пока заждавшаяся мина
Не разорвется черной вспышкой.

2003




*   *   *

Дети и птицы щебечут
Не на моем языке.
Гнутся к земле мои плечи —
Ветви гнутся к реке.

Что ни денек — все ближе —
С Летой накоротке —
Ветви теченье лижут,
Льнут к ледяной щеке.

2003



ГРЕШНА…

1

Как просто нам дается грех,
Как трудно покаянье!
Давным-давно замолкший смех
Смутит и, вспыхнув, канет
В провал безмолвный — в забытье,
И я почти забыла
Тот светлый чад — добро свое,
Которое сгубила.
А вспомнишь — сладко защемит,
Винишься ты и плачешь,
Забравшись в свой пустынный скит,
Воспоминанья прячешь.


2

Потому-то, наверно, бессонницей маюсь,
Что во сне просыпается совесть,
Колобродит, бесчинствует… Я подымаюсь,
Разлепляю глаза, чтоб незваную
в слове
Запереть, но она, бестелесная, тает,
Забивается молча за черные шторы.
Вроде сплю…
Тут как тут она. Память листает.
За тяжелыми шторами — шепот и шорох.

2003


*   *   *


Ф. Я.
Отец — мой Бог, сын — Господин…
А я, как перст, посередине.
Не помудрела от седин,
Не видела склоненных спин,
Как следует богине.

Не Божья дочь, не Богоматерь —
Весталка в стираном халате,
Не знающая Благодати,
Не заслужившая проклятий —
Что ни затею — все некстати.

Нарушившая все обеты,
Варю нехитрые обеды
На нас двоих,
Безбожных сих.
Не присягнувши на безбрачье —
Знай разливаю суп горячий.
2003



*   *   *


Памяти отца

Твой голос не умер в квартире пустой,
Тебя не забывшей, еще заселенной…
Ты сам их когда-то пустил на постой —
И рощи, и лодки, и крымские склоны.
Их голос сливался с твоим, глуховатым,
Их цвет состязался с приморским закатом.

Живет твое зренье в квартире пустой,
Печаль о мальчонке в картузе глубоком —
Притушены краски его нищетой,
Понурясь, глядит неизраильским оком,
К столу прислонив свой пастушеский посох…
Ты здешних увидел бы — громкоголосых…

Как будто меня на бессрочный постой
Вселили в бетонные эти квадраты.
С тобою в обители нашей пустой —
Не пусто. По стенам гуляют закаты,
Летят тамариски в лиловые дали
По белой известке, по диагонали.

2003



*   *   *

Горизонтальный веник пальм
В совок окна сметал соринки,
А ты не видел их, ты спал,
Как нищий спит на пыльном рынке.
И мне б заснуть, чтоб нищий дух
Оставил скаредную душу,
Но слышу я, как ветер сух
И жар трясет, как ветер грушу,
Мою, еще живую плоть,
Надежды мятую сорочку…
Как славно — пустоту полоть,
Под солнцем гнуться в одиночку
И вдруг заметить, что росток —
Причуда робкая меж сора
Земли бесплодной, мертвых строк, —
Моргнув, проснулся у забора.

2003



*   *   *

Как примирить гармонию и хаос?
Безукоризненны черты лица,
Но что-то чуждое в глаза прокралось —
Блеск зимней стали, синева свинца…

Своих богатств чурается природа —
Казнит, бичует самоё себя.
Топя себя в дождях, не ищет брода.
Свирепый зной зовет, себя слепя.

Гармонией дареные мгновенья —
Очковтирательство для простаков,
Сумятицы пропущенные звенья,
И где счастливцы те, что без очков

Их разглядят? Есть простаки такие —
Не пряча зависти, смотрю им вслед.
Свой лад в душе у них, и нет стихии
Сильнее их непрошеных побед.

2003



*   *   *
Ф. Я.
Ветер не театральный,
Ветер не показной,
Качели на детской площадке
Кружатся, а не взлетают.
Пальма, как панк нахальный,
Желтой трясет волосней,
Своей макушкой зеленой
Пыльную книгу листает.

А я — не панк и не пальма,
Смотрю из окна на бурю,
Взглядом встречаюсь с ней.
И будто завеса спала —
Попросту мучаюсь дурью —
Сколько недель заспала!
Ветер меня живей.

Вдохни в меня силы, милый,
Сам побуянь немного,
Слегка подтолкни качели,
В небо смурное подбрось.
Окна я перемыла,
Не надо смотреть так строго,
Мы долго прожить сумели —
Вместе, как пальма и ветер,
Как снег и пустыня, — врозь.

2003



ДВА ЛЕТА

Цокот шаров бильярдных,
Шелест газеты в беседке,
Сбивчивый говор машинки,
Треск надломившейся ветки —
Летний замес тишины…

Смех юнцов шоколадных,
Спасателя окрик редкий,
В бокалах лодочки-льдинки.
Выстрел редкий, но меткий —
Летний замес не-войны.

1973, 2003





Новости   |    О нас   |    Имена   |    Интервью   |    Музей   |    Журнал   |    Библиотека   |    Альбом   |    Поддержите нас   |    Контакты