 |
Елена Лапшина
ВОЛЧЬЯ СЫТЬ
|  |
1
Я встретила волка за садом, где старые груши,
Как лоси неспешно спускаются шагом с пригорка.
Я долго стояла в снегу, тишины не нарушив,
Еще не поняв, отчего в подъязычье так горько.
Я встретила волка внезапно, немного не веря,
Что так происходит, что так не случалось ни разу...
Со страхом домашней собаки, увидевшей зверя,
Смотрела в глаза-хризолиты, глаза-хризопразы.
А в доме болтали о волке: был волк или не был.
Соседка смеялась: вот так, мол, гулять в самоволке.
И капало с окон и с белого блеклого неба...
Я дома сидела и думала только о волке.
Февральская оттепель кончилась долгим ненастьем.
Ночами выл ветер, и сны проникали под веки...
Лосиное стадо деревьев ступало по насту,
Тяжелых рогов поднимая стопалые ветки.
И тихо шуршала по ставням крупа ледяная,
И тонкая наледь крошилась, когда по осколкам
Тайком от домашних я в сад пробиралась, не зная,
Зачем я встречаюсь с косматым седеющим волком.
2
Когда умирала от голода — пришла и ела
С твоей ладони, не брезгуя, что прогоркло.
Теперь привыкла. И не отторгает тело
Тяжелых пальцев твоих, ложащихся лишь на горло.
И можно быть волчицей, в норе рожденной,
Учившейся рвать плоть и пить из чужой ключицы,
И оставаться привязанной — пригвожденной -
Цепной собакой, убившей в себе волчицу.
И рваться с привязи, алчною волчьей пастью
Тянуться к рукам твоим и смотреть в глубину глаз.
А после лизать твои пальцы, твои запястья,
Виляя хвостом от радости, что дотянулась.
3
Волчая сыть — я уже не желаю бежать —
Лучше сейчас — я устала пасти неизвестность.
Знаешь, во мне столько дроби, что жестко лежать,
Я, как рудник, под тобой провалюсь и разверзнусь.
Черный мой волк, у тебя не такие глаза —
Сколько лесных королей я уже схоронила.
Знаешь, прекрасный, а я ведь безвыходно за
То, чтобы стать твоим логовом — волчьей могилой.
Я как земля, а таким не сказать "отпусти",
Я прокормлю, разбросав свое мясо — не тело.
Ешь меня так, чтоб хрустело от каждой кости.
Ешь меня так, чтобы каждая жилка хрустела.
4
Волчий свой хлеб режешь на серебре —
Зубовный след на моей кости,
Зарубка на тонком моем ребре —
Из пасти не отпусти.
Слушай дыханье мое с захлебом,
Ты, для которого смерть не внове, —
Буду тебе мясом, и все же хлебом,
Буду твоим похмельем от этой крови.
5
Цветущий репейник как рана в собачьей груди.
По волчьей тропе, поднимая пугливую птицу,
Мне больше не надо по свежему следу идти,
Мне больше не надо, не надо к тебе торопиться.
А кто тебя чуял на этой поляне — не я ль?
Ступая в твой след, я внезапно услышу, как кто-то
В росистых кустах будет пробовать белый рояль —
Плохая охота, мой милый, плохая охота.
И будут другие подбадривать криком "трави!",
Мое возвращенье отпразднует псарня мирская.
Как режет осока — прости этот бег на крови,
Но не отпусти меня, как я тебя отпускаю.
|
|
|
